ВЕРНИТЕ МНЕ КРЫЛЬЯ
Ему при рожденьи обрезали крылья.
И мать, и отец – они были не против.
«Пусть будет как все»
«Да, пускай»
Порешили.
Они волновались немного, но, вроде,
Он рос совершенно нормальным ребенком:
Кормился, как следует, маминой грудью,
И пачкал, как все поначалу, пеленки –
Зародыш одной из бесчисленных судеб.
Он быстро взрослел, и однажды, под вечер,
Спросил, указав на неровные шрамы
(Спиной повернувшись, ткнув пальцем за плечи):
«Скажи мне, пожалуйста, что это, мама?»
Ответила мать: «Не волнуйся, сыночек,
Ты точно такой, как обычные люди»
Но он был умен, он читал между строчек,
Он очень хотел докопаться до сути.
Когда он всё понял (почуял, скорее),
Он плакал три дня от тоски и бессилья,
А после, пуская воздушного змея,
Шептал еле слышно: «Верните мне крылья»...
Он стал по ночам забираться на крышу,
Гулять, закрывая глаза, по карнизам.
Ему всё хотелось повыше, повыше...
Знакомые это считали капризом.
Он жадно смотрел на летящие [близко!]
В шальных небесах журавлиные стаи.
Потом он исчез. Но осталась записка:
«Прощайте. Не ждите. Люблю.
Улетаю...»
ПРОСТО МНЕ НРАВИТСЯ ШЛЁПАТЬ ПО ЛУЖАМ
[Я задыхаюсь в дурдомовской клетке.]
[Я вспоминаю колечки атоллов.]
Доктор, меня усыпляют таблетки.
Доктор, меня оглушают уколы.
Доктор, поймите же, мне здесь не место.
Я не опасен, вот, честное слово.
Просто, я слеплен из странного теста.
Впрочем, я знаю, Вам это не ново.
Просто, мне нравится шлёпать по лужам.
Просто, мой дом – тридевятое царство.
Доктор, оставьте, диагноз не нужен.
Доктор, прошу, отмените лекарства.
Знаете, доктор, свобода дороже...
Нет, я спокоен, не нужно медбрата!
Ежели Вы не поймёте, то кто же?
Разве что, только сосед из палаты.
Он, мой сосед, замечательный малый –
Гаййй Юлий Цезарь, ни больше ни меньше.
В прошлом великий, а ныне усталый,
Добрый, неловкий и очень потешный.
[Снова отвлёкся. Ведь речь не об этом!]
Доктор, поймите же, все эти люди,
Те, что в народе зовутся «с приветом»,
Те, что зачёркнуты пальцами судей,
Те, что живут в своем сказочном мире,
Эти ферзи в федерации пешек,
Все они стали мишенями в тире,
Где вместо пуль канонады насмешек.
[Что это я...] Ну простите, простите.
[Эх, разошёлся безумный философ!]
Доктор, я верю, что Вы – мой спаситель.
Я к Вам пришел по такому вопросу:
Доктор, я знаю, что Вы благородны.
Вы – поводырь нашей страждущей паствы.
Доктор, я сделаю все, что угодно,
Только прошу, отмените лекарства...
(с. Гай Фридман)